Правозащитный союз 19 ноября

Защита прав мужчин и отцов

Илья Варламов, маскулинность и СБН

Известный урбанист, журналист и блогер Илья Варламов опять нашкодил: снова взялся за старое и записал еще одно видео, где пытается проталкивать феминистическую повестку, – следует отметить, более умело по сравнению с предыдущим, правда содержание видео больше похоже на отбывание номера: деньги заплатили, а значит надо что-то по теме сказать – он и говорит.

Само видео сделано в виде этакого «бутерброда»: Варламов начинает рассуждать о различных стереотипах о мужчинах, показывать кадры уличных опросов на тему «каким должен быть мужчина», озвучивать то, что он понимает под «традиционной» (об этом ниже) и т.н. «новой» маскулинностью. Затем идет, как я понял, «начинка», смысловое ядро, – пропаганда идеи о том, что нам нужен закон о семейно-бытовом насилии, причем нужен для блага всех: и женщин, и детей, и даже мужчин, а затем снова идут пространные рассуждения.

Варламов утверждает, что мужчинам навязывают «токсичную маскулинность», которая заключается в проявлении агрессии ко всем вокруг, и этот закон позволит эту проблему решить, и даже сослался на статистику, которую собрало издательство «Медуза», чтобы свои слова подтвердить.

Данные статистики, при этом, были приведены весьма выборочно: например, указано сколько женщин пострадали от домашнего насилия, но не указано сколько мужчин, не указано то, кто обычно выступает инициатором конфликта, также Варламов говорит о «патриархальных стереотипах, которые вредят и мужчинам», но при этом молчит о том, что в случае насилия по отношению к мужчине полиция нередко просто поднимает его на смех, да и общество, если узнает об этом, едва ли проявит к нему сочувствие – скорее наоборот.

В целом, это была обычная грубая пропаганда закона о семейно-бытовом насилии, даже новых тейков он не привел, которые интересно было бы разобрать, – все та же вывернутая статистика, когда «удобные» показатели постулируются, а «неудобные» – игнорируются. Вообще, выглядело это в духе «на, отвали!», отбывание номера, – даже Кац убедительнее показался.

Лично мне более интересным показалось даже не смысловое ядро, «мясо», а «булки» поданного нам Варламовым бутерброда (тем более, подобную повестку тоже периодически пытаются в России толкать, пусть она и не приживается и считается у нас маргинальной): а именно, рассуждения в отношении культурной повестки в отношении мужчин.

Тут Варламов проводит ложную дихотомию, сравнивания, как я сказал выше, т.н. «традиционную» маскулинность и «новую». При этом, под традиционной маскулинностью он понимает стереотипы о т.н. «настоящем мужике»: мол, он должен быть весь из себя брутальный амбал, выносливый, готовый без оглядки и колебаний ринуться вперед, ни в коем случае не жаловаться на здоровье и вообще на что-либо, решать свои проблемы сам, ни в коем случае не показывать свои эмоции и т.д. В общем, то, что мы в маносфере привыкли называть мужской расходностью: такой весь из себя могучий и самоуверенный болванчик, который бежит на убой и этим всячески бахвалится, еще и агрессивно реагирует если кто-то укажет ему на глупость и абсурдность такого поведения. В целом, критика подобных постулатов со стороны Варламова, во многом, здравая, и я с ним согласен, более того, он упоминает и дельные вещи, – например, призывает мужчин уделять больше внимания своему здоровью, также мельком касается проблемы мужских самоубийств. Проблема в том, что он постулирует как альтернативу этой самой «традиционной» маскулинности, но обо всем по порядку.

Для начала, хочется отметить, что описываемая Варламовым «традиционная» маскулинность к традиционным культурам имеет отношение весьма опосредованное – примерно такое же, как комиксы Marvel к скандинавской и античной мифологии: описанное им ни в одной традиционной культуре не встречалось. Вообще, в традиционных культурах никогда не было какого-то стандарта для сферических мужчин в вакууме, — это были сословные общества и для каждого сословия были свои нормы поведения, что такое хорошо и что такое – плохо.

Даже слово Andrea, которое в античной Греции означало мужественность, и включало в себя храбрость (безрассудство, при этом, осуждалось и считалось глупостью, гиноцентризм, кстати, тоже осуждался, и мужчину, который предпочитал проводить досуг сношая наложниц вместо философских бесед с пацанами за амброзией, считали, в лучшем случае, дурачком, – видимо, из-за этого казуса недалекие граждане утверждают что они все там в Греции, в те времена, все поголовно были геями), взаимовыручку, стремление к знаниям и обучению и все такое вот, применимо было к вполне определенной категории  – к полноправным гражданам с правом голоса, с правом владеть оружием и т.д. К остальным оно не применялось и от них не ожидалось что они будут этим нормам соответствовать – для них были уже другие нормы.

То есть, резюмируем: в традиционных культурах того, что Варламов называет «традиционной маскулинностью», не встречалось, – там были другие нормы, которые варьировались в зависимость от происхождения мужчины, – к ним, с точки зрения маскулизма, тоже есть вопросы, но такого откровенного позиционирования мужчины как расходного материала там не было даже близко. Например, такого, чтобы мужчину пытались завиноватить за то, что тот выражает свои эмоции – такого не было и близко: Одиссей, например, случается, плачет – понятно, что не из-за того, что пальчик поранили или девка не дала, но плачет, и если современные дегенераты его бы, скорее всего, затравили, то там никто даже не думает его за это пытаться как-то упрекнуть – просто механизм защиты работает, нечего тут упрекать. У нас же мужчин учат держать эмоции в себе, всячески их шельмуют, если они не сдерживаются, а потом удивляются тому, что мужчины умирают от стресса, чаще кончают жизнь самоубийством и вообще живут меньше женщин.

Как же так получилось, что традиционным образом мужчины стал бесчувственный болванчик? Началось все во времена Первой мировой войны: до этого никогда не требовалось мобилизовать такого количества живой силы (даже призывной возраст пришлось вводить, чтобы хоть кого-то оставить), ровно, как и не требовалось такой нагрузки на производственные мощности и такого количества рабочих. Потому, в невиданных до тех пор масштабах начали мобилизовывать мужское население, с внедрением, в том числе, соответствующих общественных парадигм: мужчина должен, мужчина обязан жертвовать собой, мужчина не выражает эмоции, мужчина не жалуется и т.д., которые все это позволяли легитимизировать. Примерно тогда же и появилась парадигма в отношении того, что мужчина – это, якобы, по природе своей аскет, например, – это еще один из мифов для легитимизации мужской расходности, ну а также антиинтеллектуализма, так как едва ли умный и всесторонне развитый человек будет аскетом: его потребление, возможно, не будет направлено на мейнстрим, но сомневаюсь что он аскетом будет. Она, мужская расходность, в принципе, существовала всегда, но в начале 20 века она получила новый, невиданный ранее виток. Масштабы стали в разы больше.

То есть, то, о чем говорит Варламов – это не «традиционная маскулинность», а социальный конструкт начала 20 века, ранее о котором никто не слышал, а если бы и услышали, то, по крайней мере, очень удивились бы.

В противовес этой самой «традиционной маскулинности» Варламов ставит т.н. «новую маскулинность» (хотя, тогда уж, корректнее будет сказать «новейшую»), которая у него заключается в том, чтобы «не соответствовать и ломать принятые в обществе стереотипы о мужчинах». С одной стороны, в рамках этой самой «новой маскулинности» Варламов упоминает и здравые вещи: например, уделение большего внимания своему здоровью, как было указано выше: как физическому, так и ментальному. С другой – все это у него, по какой-то причине, перемешивается с тем, чтобы мужчины носили женскую одежду, красили ногти, губы и т.д., и все это дело сопровождается фотографиями транссексуалов. Ну и в рамках этой самой «новой маскулинности» Варламов, а также некий писатель, который написал книгу, якобы опровергающая стереотипы о мужчинах, берут стереотипы о мужчинах, которые тиражируются в основном самыми маргинальными феминистками, – например, то, что мужчину моются раз в месяц (кстати, в последнее время замечаю, что мужчины даже более чистоплотны, чем женщины). То есть, по факту, они занимаются избиением соломенных чучел: сами какие-то стереотипы изобретают, а потом сами же их опровергают.

А вообще у меня есть своя собственная теория в отношении того, как вообще появилась эта самая т.н. «новая маскулинность»: как я указал ранее, на мужчинах, в целом, в той или иной мере ездили всегда – всю историю цивилизации, по большому счету, но вот в эпоху, примерно, Первой мировой, эксплуатация мужчин приняла совсем иные масштабы, и так оно и продолжалось долгое время, – мужчины не жаловались, не возмущались, потому накал мужской расходности никто не снижал, пусть оно уже и не так проявлялось, так как времена были спокойнее (правда там еще Вторая мировая произошла, когда власть имущие доходчиво показали, что могут повторить). Но тут, во второй половине 20 века, некоторые мужчины начали что-то понимать: например, появилась книга Уоррена Фаррелла «Миф о мужской силе», появились первые движения за права мужчин. И все эти манипуляции по поводу того, что настоящий мужчина должен то, се, пятое и десяток, начали работать все хуже и хуже, – того и гляди, вообще работать бы перестали.

Какое решение было найдено? А очень простое – все та же т.н. «новая маскулинность»: то есть, направление недовольства мужчин вредными антимужскими стереотипами в безопасное русло, создав, тем самым, ложную дихотомию, – мол, или будь расходным материалом, или небинарным «новым мужчиной», который губы с ногтями красит и в платье ходит. Вспоминается шутка про два стула.

По факту, дихотомия, которую ставит тут Варламов – это даже не традиции против современности, а порождение дегенеративной тенденции 20 века против порождения дегенеративной тенденции 21 века. При этом, как традиционные понятия мужественности, так и современный маскулизм, игнорируются.

Но, вообще, в целом, Варламов, скорее всего, просто отбыл номер: ему надо было что-то сказать про мужественность, про закон о семейно-бытовой насилии, он и сказал. Как говорится, линию партии надо было соблюсти.

Однако в целом, даже безотносительно Варламова, мы видим весьма печальную картину: закон о семейно-бытовом насилии активно проталкивается и, боюсь, все же будет принят, – о нем начали говорить и блогеры-миллионники, и от Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) инициативы есть – вспомним тот же инцидент с Маргаритой Грачевой (это, если кто не помнит, тетенька, которая, несмотря на кучу красных флажков, вышла замуж за маргинала, а тот ей руку отрубил топором), когда  ЕСПЧ требовал у российских властей выплатить Грачевой компенсацию в 400 000 евро. А Варламов – так, одна из первых ласточек, притом даже не идейная.

Но посмотрим, как события будут развиваться дальше. Как говорится, темнее всего – перед рассветом. Но пока еще, боюсь, у нас только сумерки.

3

Автор публикации

642
Комментарии: 183Публикации: 65Регистрация: 26-10-2019
Show More

2 Comments

  • Yaspis

    В комментариях там даже никто и не указал, что патриархата-то нет. Хотя этот блогер “как бы чед”, а по факту пешка матриархата.
    Мужчины вообще как-то довольны быть пешками, рабами, не иметь прав, им это типа норм. Кто пытается вырваться и что-то говорить, к тому применяют ментальность ведра с крабами, и норм

    0
  • Баевой алень

    Насчёт связи первой и мировой и выхода идеи о “мужчина должен” на новый уровень – согласен, тогда же и суфражизм стали продвигать. Имхо первая мировая вообще случилась, что бы отвлечь трудящихся от борьбы классовой и вот это “мужчина должен” пришлось очень к месту, иначе бы мужчины начали задавать дохуя вопросов

    0

Добавить комментарий